April 21st, 2009

Воскресения день

     В прежние времена не было, наверное, в московских храмах ни одного прихожанина, не знавшего наизусть стихиры Пасхи. Эти стихиры пели всем храмом на вечерне и утрени светлой седмицы, во время причащения священников на литургии, при целовании креста по окончании службы и вообще всегда, когда представлялась такая возможность. Пели их до самого отдания праздника, пели неспешно и торжественно, как никогда не мог спеть ни один профессиональный хор.

     А в Богоявленском соборе сам настоятель о. Матфей выходил на солею и возглавлял народное пение. Часто даже после его ухода пение все продолжалось, по храму уже ходил старичок с колокольчиком и объявлял: "православные, храм закрывается!", но люди не расходились, пока не завершали пение троекратным "Христос воскресе из мертвых...", как положено. И никто не смел их прервать или прогнать.

     А вот в новооткрытых храмах эта традиция с самого начала как-то стала угасать. Удивительное дело: служили в этих храмах в общем случае лучше, чем в старых, службу сокращали гораздо меньше, хорам не позволялось баловаться оперными распевами, кое-где даже проводились занятия церковным пением с прихожанами, а вот настоящего народного пения не получалось, видно не хватало чего-то важного.

*     *     *

     Это примерно на рубеже тысячелетий началось. Старые прихожане стали куда-то исчезать, а приходящие вместо них так петь уже не умели, в лучшем случае у них выходило нечто среднее между кошачьим концертом и группой "Ласковый май". Да у них и желания не было, после службы одни разбегались, а другие разбивались на группки по 2-3 человека и начинали между собой общаться. А многие и конца службы не дожидались. Если теперь прикинуть зависимость количества прихожан от времени на типовой всенощной, то получается примерно такая картина: во время предначинательного псалма храм почти пустой, к шестопсалмию количество народа уже значительно и достигает пика во время помазания елеем (причиной здесь является именно помазание; канон, как правило, никто не слушает), после чего постепенно снижается и на первом часе составляет примерно треть от пикового значения. То есть богослужению как таковому мало кто внимает, и еще меньше тех, кто знает хотя бы некоторые песнопения наизусть. А ведь раньше никто ничего специально не учил, все само как-то запоминалось.

     Год или два назад все в том же Богоявленском соборе пришлось увидеть печальную картину. Служба закончилась, народ постепенно расходится, остающиеся шепчутся по углам. Старенький настоятель по многолетней привычке вышел и начал пение. Не поддержал никто, ни один человек. Вздохнул о. Матфей, махнул рукой да и ушел в алтарь.

*     *     *

     Служение пасхальной утрени келейно, мирским чином не только позволяет совершить службу как положено, без спешки и сокращений, но и дает уникальный опыт, когда отходит на второй план все лишнее, наносное, душевное. Нет ни залитого светом храма, ни торжественного пения, ни ликующих толп народа, нет ничего, что обычно радовало глаз и услаждало чувства, но струится тихим светом пасхальная радость, и никакие гундяевы с кураевыми не могут у нас эту радость отнять. Пасха непорочная, Пасха великая, Пасха верных.

Христос воскресе!